February 6th, 2013

Вам — о не-Вас

Кто ты? Откуда ты? Куда ты идешь?

Вопрос ночного сторожа на кладбище, который очень озадачил молодого Шопенгауэра


91087360_a1

Чтобы начать с собой что-либо делать, надо Себя найти. Надо знать, где Вы. Что Вы есть, а что — не-Вы.

Как ни странно, это не такая простая задача.

Давайте разлипаться!

Что человек считает своим Я? Обычно в свое Я он в первую очередь включает свое тело, свои мысли и переживания. Многие плюсуют сюда же своих любимых, близких, друзей и приятелей, а кое-кто готов в свое Я включить и привычную работу, и свой дом, и свою любимую рубашку, из которой он никогда не вылезает.

· О таком широком Я всегда задумываешься: это оно экспансивно захватывает все вокруг, или его захватывают — все, кому не лень?

Человека окружает многое, что он привык считать своим Я, но это многое — еще не он сам.

Я человека со многим Слиплось.

Такое иногда происходит между слабым ребенком и сильными родителями. Слабый ребенок — это механизм, отражающий волю и ум его сильных родителей, тем более что без них он просто не выживет; они с ним нераздельны, особенно в со­знании ребенка. Они слиплись, но тем не менее очевидно: ребенок — это не родители.

· Это очевидно вам — но попробуйте убедить в этом ребенка!

А теперь только представьте, что вы — такой же ребенок. И кто-то пытается рассказать вам, что то, без чего вы себя не мыслите, — не Вы… И тем не менее —

Давайте разлипаться!

Приглядитесь: это не Вы

Вы — Это Не Ваш Ум и Не Ваши Мысли

Ваши мысли — продукт той конкретной культуры, в которой вас угораздило родиться. В другой культуре вас набили бы другими мыслями.

· Мысли могут вам помогать, могут вам мешать, могут отсутствовать, могут давить вас — но очевидно, что они — это не Вы.

Вы — Это Не Ваши Эмоции, Желания и Чувства

Очевидно, что различие Я и переживаний для очень многих — совсем не факт. Когда взрослый уподобляется ребенку и плывет в своих чувствах, отождествляя себя с ними, он с ними един.

· Заснувшее Я любит спать в колыбели переживаний. Но стоит Я проснуться — оно встает и покидает эту колыбель.

Из клубной жизни: когда у новичков появляется желание отлынивать от чего-то трудного на занятиях, они пробуют позволить себе высказывания типа "У меня сегодня нет настроения". Моя реакция достаточно стандартна: "Кто сильнее — Ты или напавшее на тебя Настроение? Да, твоя внутренняя погода сейчас — темь и слякоть. В такую погоду ты не можешь выйти из дома? Настроение — это погода, это твои внутренние обстоятельства. Ты сможешь быть сильнее этих обстоятельств?"

Как правило, чуток продвинутые отлипают от своих настроений и принимают правильные решения.

Разотождествление со своими переживаниями — основа любой саморегуляции.

Самый простой и эффективный способ навести порядок в своих переживаниях и чувствах — Просто Их Наблюдать.

Это действительно несложно: Я просто отходит в сторону и рассматривает, как бурлит любовь, вздымается гнев, дергается самолюбие, рыдает горе и стенает тоска.

· Кто наблюдал, знает — зрелище прелюбопытное.

Отойдя от таких неуравновешенных компаньонов, Я становится чистым и свободным.

Включенное в игру переживаний, Я питает их своей энергией, но когда оно совместные с ними игры прерывает — переживания энергией скудеют и скоро успокаиваются.

· Иногда мне кажется, что переживания успокаиваются просто потому, что им становится неловко — под спокойным и глубоким взором Я.

Я даже не буду утверждать, что место Я — всегда вне этой компании. Когда переживания взрослеют и мудреют, Я снова приходит к ним. Оно может и раствориться в них, но это будет решением Я, которое решило себя подарить Другим.

· Потому что Переживания — это Другое.

И последнее. Конечно же,

Вы — Это Не Ваше Тело

У вас может быть по местным меркам уродливое тело — и прекрасная душа. Слабое Я сочетается с сильным телом почти так же часто, как и наоборот. Ваше тело может помогать вашему Я, может ему мешать; ваше Я может дружить с телом или враждовать с ним. В любом случае отождествлять себя со своим телом — странно.

· Другой вопрос — кто из вас сильнее? Кто из вас — Хозяин? Тело хочет спать или валяться, а надо идти. Ляжете или пойдете?

Вы боретесь с телом. Но сам факт борьбы, хотя бы и борьбы проигранной, указывает на самостоятельность, суверенность обеих сторон.

Как относиться к Личности

Это наши главные три не-Я: Ум, Чувства и Тело. Сложите их: Тело + Ум + Чувства, и вы получите то, что чаще всего называют Человеческой Личностью: с уважением и с большой буквы. Сумма трех не-Я дает Личность? Все правильно, потому что

Ваша Личность — Это Не Вы

Ваша Личность — это главный инструмент вашего Я; это то, с помощью чего вы проходите сквозь жизнь.

Но ваша Личность — это не Вы.

· На моей внутренней картинке Я нахожусь обычно выше себя, немного за затылком, иногда где-то над левым плечом. Впрочем, когда происходящее в Личности мне нравится, тем более очень нравится, я туда, в нее, сразу ныряю и принимаю во всем живейшее участие.

Естественно, очень важно наладить правильные отношения между вами — между Собой и своей Личностью. Наверное, разумно ее любить и о ней заботиться, но довольно глупо считать ее Святыней и трепетать перед каждым ее трепыханием. Вы, как Хозяин, можете пользоваться вашей личностью — если вы Хозяин ее.

· Иногда хочется дать ей свободу — и пусть живет сама, как знает. Но если она плохо воспитана, а это почти всегда так, она живо организует экспансию и лишает свободы вас. Поэтому лучше ее в основном держать в узде.

Личность нужно обрабатывать и держать в форме, чтобы работала она без сбоев. Оставленная без живого дела, личность обычно пылится и ржавеет, а от энергичного пользования разрабатывается и лучшеет, хотя при неправильной эксплуатации может заклинить и треснуть. Тем не менее когда-то можно ее и насиловать, временами приходится ее запродавать — ну и что? Вы — всегда выше своей Личности, и ее огорчения и недовольства касаются вас так же, как умного Хозяина касаются огорчения и недовольства его доброй собаки.

Ваша личность — это не вы. И проблемы вашей личности — не ваши проблемы. Вы можете любить себя, но не привязывайтесь к себе. Вы не обязаны отвечать за себя, вы свободны от себя. Вы можете помочь себе, вы можете даже воспитывать себя — если ваша личность разрешила вам делать это.

К себе надо относиться так же, как и к любому другому близкому человеку.

И оставаться неуязвимым.

Разъяснение о Свободе и новая загадка

Плохо, когда ваша Личность вас не устраивает: хилое Тело, слабые Мысли, бедные Чувства. Но по большому счету это (КАКИЕ они — составляющие вашей Личности?) не так важно: главное — то, что, как только Я привязало себя к ним, отождествило себя с ними, оно сразу потеряло свободу.

Как Привязанное к чему-то может быть Свободным?

А вся беда только оттого, что вы перепутали Я — с не-Я.

Свободны вы или нет — зависит в первую очередь от того, куда вы себя помещаете. Или: в Чем и Где себя находите.

Если вы перепутали и за свое Я приняли что-то чужое, вы оказываетесь несвободны. А как только разотождествились — из несвободы уходите. Выпархиваете.

· Взгляните на свои мысли и скажите: это не Я! И будете свободным. Удивитесь своим чувствам, разомкнитесь с ними: это не Я! — и освободитесь. Улыбнитесь своему телу: это не Я! — и станете свободным.

А что же такое Я? Кто же Вы? И, кстати, обоснована ли ваша уверенность, что Вы, то есть ваше Я, Есть?..

Это настолько преинтересный вопрос, что я не буду лишать вас удовольствия поиграть в него самостоятельно.

Николай Козлов
http://svetvtebe.ru/2012/09/vam-o-ne-vas/

1022072

Исповедь Феникса.

133663919925005459

Я бессмертный воин. Последний Феникс. Я - сильна, красива и я... должна скрываться. Если меня найдут - я труп. После четвертования и костра мало кто остается живым. Но к сожалению к этому меньшинству я не принадлежу. Обидно! А последний Феникс я по недоразумению. Просто кто-то сказал, что слезы Феникса имеют лечебную сила, кровь Феникса, как и единорога, продлевает жизнь и молодость, а если принести Феникса в жертву - будешь бессмертным. (Если честно, то всё, кроме последнего правда. Но я этого не говорила.) Слово за слово и находиться в ипостаси Феникса стало опасно. А истинный Феникс, если долгое время находится в нелюбимой ему человеческой ипостаси, т.е. около недели без превращения, сгорает и очень медленно возрождается как вы поняли, как Феникс. А поймать слабого птенца гораздо легче, чем взрослую особь. Поэтому все Фениксы исчезли(кроме меня разумеется). А у меня какой - то иммунитет. ( мда! Я перечеловек, недофеникс) я уже 90 лет нахожусь в человеческой ипостаси и не очень-то и слабею. Черт! Больно! Ненавижу Дикий Лиловый Кустарник. Он так сильно колется и, кстати, хорошо реагирует с клетками крови. Бр-р! Ужас! Представьте, какого было бы вам, если бы внутри вас происходила пренеприятная химическая реакция?! Думаю, счастливы вы бы не были!..

Мы все уходим рано или поздно...

133905684806002868

Она умерла. Тихо уснула после очередного дня, полного каких то хлопот, и мелких занятий, которые всегда находятся у стариков. Как ни странно, в эту ночь ее не мучала бессонница, она легла в постель и провалилась в сон. Вернее в грезу. В этом сне она была снова молодая, полная сил, энергичная… Она двигалась напряженно и легко, как в годы молодости, ее тело рвалось ввысь… Она смеялась и хотела летать… И вдруг она поднялась… Странное чувство невесомости и парения… Все предметы в комнате в таком ракурсе казались странными. Забавно было смотреть на свое жилище сверху. Она увидела на шкафу очки, которые искала уже пару недель, сетуя куда они могли запропаститься. Ей было странно, как они туда попали.
Затем ее взгляд скользнул в постель. Она увидела… себя. Удивительное ощущение, когда смотришь на саму себя. Там, внизу, она спала, улыбка играла на ее губах. Почему то совсем не было страшно и не было жалко расстаться с той, внизу. Там она была старая, здесь молодая, свободная, парящая. Интересные, новые ощущения….
Время в этом состоянии шло совершенно по другому. Пространство тоже изменилось. Остаток ночи она потратила на изучение своего нового состояния и своих новых возможностей. Она спешила, потому что чувствовала, что такое состояние не будет длиться вечно.
Наступило утро. Ее, ту, что была внизу, нашли. Родные плакали.
Она смотрела на них и ее охватила грусть. Было немного жаль их. Жаль, что она больше не сможет обнять сына, посадить на колени внучку, дочь не поделится с ней своими женскими секретами и не спросит совета. Что внучата не смогут больше досаждать ей и будить ее с утра голосами-звоночками. Было жаль, что все это осталось в прошлом.
Собирался народ. Родные, соседи, друзья приходили попрощаться. Она смотрела на них сверху, прощалась и грустила о каждом. Хотя грусть была светлая. Они остались, у них свой путь. Она прошла свой путь и пришло время попрощаться. Они обязательно встретятся.
Затем были похороны. Людской обычай, где тело предается земле и люди горюют. Они думают, что прощаются навсегда. Глупости. Она знала, что люди встречаются после. Она помнила, как встретились ее отчим и дядя. Дядя пришел проводить его. Она знала, что придет момент, и за ней придет ее проводник. Или проводники.

А сейчас похороны.
Все было почти так же, как в ее детском видении.
Так же шел дождь. Мокрые деревья устало стряхивали с пожелтевшей листвы тяжелые капли дождя. Серое небо хмурилось, свинцовые тучи затянули все, нависая мрачно над лесом, стоял полумрак, хотя была середина дня. Мокрый лес с краю дороги казался еще мрачнее. Дождь словно огорчил его, заставив плакать тяжелыми слезами.
Капли дождя, холодные и мелкие, покрывали лица идущих людей. И непонятно было, то ли это они плачут, то ли дождь. Люди шли молча, их лица были печальны.
Впереди процессии с полотенцами на плечах шли мужчины… Они несли что то… Какая знакомая картинка… Ах, да, она видела всех этих людей, видела тогда, в детстве, только в детстве они были незнакомые, а теперь она их узнавала. Это были люди, ее близкие люди.
Она пригляделась к тому, что они несли. Гроб. В гробу тело. Это она. Только теперь ее это не пугало. Все правильно, так и должно быть. Она проводит их, погрустит, простится, и будет свободна. У них своя жизнь, свои судьбы, свои пути. Все что она могла, она дала им. И теперь ее душа свободна.

Дождь не прекращался. Процессия дошла до глубокой могилы. «Красиво» - порадовалась она. Рядом березка, такая белая и юная, она представила, как она будет шептать ласковые слова ее близким, пришедшим посидеть у ее могилки, шелестя листочками на ветру, как зимой она будет склонять свои гибкие веточки, тяжелые от снега прямо к ее могилке, как осенью будет засыпать могилку золотом листьев, и ее родные будут ворчать, стряхивая листья со скамейки. Какое замечательное место выбрал сын, подумала она. Им будет приятно приходить сюда. А ей…
Дальше было прощание. Слезы и слова. Затем мерный стук. Сначала молотка, затем комьев земли.
Все. Больше ее нет. Только холмик и крест. Странно, что это так пугало ее в детстве.
Выглянуло солнце. Это небо попрощалось с ней, и дало ее близким знак, что жизнь продолжается. Что грустить не нужно.
Она порадовалась игре капель дождя в солнечных лучах. Пришло время уходить с кладбища.
Родные расходятся по машинам. Она знала, что некоторое время побудет еще с ними, знала, что они будут грустить, и им будет сложно отпустить ее, но постепенно жизнь возьмет свое, они отпустят ее, и она будет свободна. Так будет. Придет время.

Так и случилось. Она побыла со всеми, попрощалась.
Затем пришло время. Пришло ее время. За ней пришли.
Ее проводники. Ее мама и ее дочка. Они держались за руки.
Она увидела свою старшую дочь. Впервые они смогли увидеться и обняться. Говорят что мертвые не плачут… Плачут, еще как плачут… Они обнялись, втроем, и плакали… Дочка, такая красивая… Мама, такая молодая… Она была счастлива, что они снова вместе.
Но надо было идти. Их ждали. Они взялись за руки, и шагнули в свет…

Магазин счастья.

133924119001006327

Вечер был долгим и тягостным. Задолбавшее сидение в офисе, отзывалось тяжестью в пояснице. Холодно, мокро, солнца мало. В голове бродила одна и та же мысль, «почему я в теплой солнечной стране не родился».
Дорога домой, привычный маршрут, магазин, пиво, интернет, диван… «Стоп! Это что за…? «Магазин счастья»?! Чего только маркетологи не выдумают, что бы в парить гражданам то, что им не нужно. Ну, а с другой стороны, подарки иногда бывают приятными, правда редко. Чаще дарят, какую нить фигню, с которой не знаешь потом что делать. Ладно, зайдем, тем более там симпатичная девчонка за прилавком стоит».

-Здрасьте… Вы недавно открылись?
-Вечер добрый! Нет, мы давно в вашем районе.
-Странно, я вас не видел раньше.
-И правда странно.

Симпатичная продавщица улыбнулась и как будто, на душе стало светлее. «Хорошенькая. Даже уходить не хочется, купить, что ли ерунду какую ни будь?»
-И что продаете?
-Счастье, радость, изобилие…
-Приколы, что ли? Типа воздух Парижа в банке?
-Нет, настоящее. Вот, пожалуйста, семейное счастье, любовь, финансовое изобилие…
-И почем богатство?
-Три страха.
-Не понял…
-Мы не за деньги торгуем, мы меняем на страхи.
-Реально прикол! Это, что скрытая камера?
-Нет, действительно меняем.
-Ни чего не понял.… И на какие страхи…?
-На ваши.
-Так.… И как?
-Ну вот, пожалуйста… Вы выбрали финансовое изобилие, меняется на страх, что придется все в жизни менять, а вы не знаете как и что, страх, что вы можете полностью разориться и страх, что вы будете выглядеть дураком и над вами будут смеяться.
-Э…. Теперь совсем не понял…. А это..?
-А это? Это любовь, меняется на страх, что вас могут бросить, обмануть, и эта красивая девушка над вами просто посмеётся…. Уже уходите?

-Реально, фигня какая то…. И пищит у вас в магазине, что то противно….
Будильник, вот что пищит! «Это то, что я ненавижу…. Да вся моя жизнь то, что я ненавижу….» Глядя в потолок, сон медленно перемежался с явью. «А какой реальный был магазин, прямо как наяву. И, я реально из него ушел… Что ж так тошно то…? Где мобильник?»

-Алло, Сергей Николаевич? Это Константин вас беспокоит…. Нет, не Костик, а Константин…. Рано? Нет, по-моему нормально.… За ум взялся? Да вы угадали…. Я на работу сегодня не приду, только завтра за трудовой…. Увольняюсь…. Да.. Улетаю.… Куда? Вьетнам, Лаос, Камбоджа…. Почему спонтанно… Я почти тридцать лет думал, куда свалить.… Завидуете? А вы не завидуйте, оторвите зад и сделайте…
«Надо же, какой кайф на улице утром! Темно, снег на фоне фонарей, люди куда-то сонные спешат, смешные дети идут, спотыкаясь в школу, учить предметы которые большинству из них в жизни не пригодятся…. Почему я этого раньше не видел? Какая симпатичная пошла. Прямо как из сна».

-Девушка, вы в Лаосе, когда ни будь, бывали?
-Чего? Нет, никогда…..
-Рванем?
-Вы сумасшедший?
-Нет, сумасшедший, это тот, кто занимается в своей жизни тем, что не любит и беспокоится о том, что завтра не будет иметь никакого значения….

В Нью-Йорке полночь.

13392422570000512

Неразборчиво бормочет «Горизонт», первый цветной телевизор в нашем доме. С подсветкой кнопочек-программ вместо обычного тумблера-переключателя, с большим выпуклым кинескопом — страшно дорогая и престижная вещь.

Мама с кружкой в руках прошла через комнату, и осторожно, чтобы не расплескать чай, села на софу.
- Что показывают? – спросила она, поджав под себя ноги. Папа шумно перевернул газету, крепко пахнущую свежими чернилами. Я сидел на полу, рядом с его креслом, и чувствовал этот запах.
- Да черт его знает… — выдохнул он, не отрываясь от чтения.

Я посмотрел на свою маленькую пухлую ладошку и провел ею по ковру. Он такой мягкий и яркий: совсем не выцвел, не обшарпался. Занавески на окнах – белёхонькие и до умиления простые. Стены вокруг побелены извёсткой с добавлением «синьки» до слегка голубоватого оттенка. Комнаты в деревенских домах белили в один цвет и завешивали пёстрыми коврами, чтобы придать интерьеру красочность. Один такой ковёр с замысловатым узором висел прямо над софой, на которой сидит мама.
.
Потянув носом, я почувствовал запах дыма. Напротив слегка гудит печка, внутри объятые алым пламенем, потрескивают сосновые поленья. Справа возвышаются шкафы с прозрачными стеклянными дверцами; на полках – книги, хрустальная посуда, рюмки и несколько иконок. Над головой большая белая люстра из множества блестящих стеклянных кристалликов. Я пожирал глазами окружающие меня предметы, и вдруг, себе на удивление, заплакал. Сначала тихонько, а потом всё громче и громче. Ведь мне всего три недавно исполнилось.

- Что случилось? – спросила мама, опустив кружку на столик.
Сначала я не мог ничего ответить, потому что рыдал, короткими рывками хватая воздух.
Она поднялась и взяла меня на руки. От неё пахло какой-то стряпнёй, лаком для волос и мамой! Мамой пахло!
- Ну же? Сыночка? – она с нежностью прижала меня к груди и посмотрела на отца. Тот, в недоумении скривив губы, только пожал плечами.
- Просто я вас люблю… — всхлипнул я. – Очень люблю, даже спустя десятки лет…

- Что?– переспросила она, глядя на меня с ласковой усмешкой. — Какие десятки лет?
- Какие-какие… — я растерялся, не представляя, что же говорить в такой ситуации. – Ну, ладно… В Нью-Йорке полночь, мне уже пора …
Угораздило же такое брякнуть. Для советских людей, воспитанных в духе сурового коммунизма, слово «Нью-Йорк» прозвучало подобно слову «ВРАГ», если не страшнее.

Мама пронзила меня взглядом. Её губы дрогнули, она взглянула на отца, который, отложив газету, внимательно посмотрел на меня.
- Нью-Йорк?! – воскликнула она. – Какой Нью-Йорк?!
- Подожди, — одёрнул её папа, — откуда ты знаешь про Нью-Йорк?

Я покрылся холодной испариной. Родители замерли в ожидании ответа и только где-то на кухне, на подоконнике тикал старенький будильник «Восток». Я уставился на отца: волосы, чуть тронутые сединой, расстегнутая до пупа рубаха, «Командирские» часы на жилистых руках. Таким серьезным, как сейчас, я его никогда не видел.
- Кто тебе сказал?! – не унималась мама. – Володя?! Иринка?!!

Образ нахмурившейся мамы, смотрящей на меня сквозь старомодные очки, стал медленно таять. Готов поспорить — это было реально! Еще реальнее, чем в детстве. Путешествия по воспоминаниям просто чудо и не иначе! Я открыл глаза, и первое что увидел – улыбающуюся медсестру в белой шапочке. Она спросила, как я себя чувствую, а я ответил, что великолепно. Проверив стойку с приборами, она легонько взбила мою подушку и вышла из палаты.

Мне 93 года. Жить осталось пару лет, а может и дней, но эти путешествия… Я готов остаток жизни провести в здешней клинике, не вставая с кровати. Опять неуклюже делать свой первый шаг, хватаясь ручками за воздух. С трепетом в груди целовать школьную любовь, ощущая сладковатый привкус её нежных губ. Наконец, во второй раз впервые заняться сексом со своей любимой, пока её родители не вернулись с дачи, и не застукали нас на своём брачном ложе в самой интересной позе. Ох, какой смачный пендель отвесил мне будущий тесть. Стыдно было – хоть под кровать залазь! Тогда-то, перепугавшись, я и назвал его папой.

- Папа! Только без рук!.. И без ног… если можно… пожалуйста! – взмолился я, прикрывая ладошкой поникшее хозяйство.

Я и мечтать не мог о том, чтобы заново прожить эти счастливые мгновения. Прочувствовать их пьянящую радость и свежесть, несмотря на то, что живы они только в глубине моего мозга.

Надо сказать, не вся жизнь мёдом мазана, но это к лучшему. Нельзя сполна вкусить радость, не испив пинту грусти. Вот и я во второй раз собрался похоронить мать. Это не страшно, когда самому помирать не сегодня – завтра. Даже легче уйти из жизни, зная, что где-то там она тебя по-прежнему любит и ждёт… Пожать руку старику-отцу, позавидовать его оловянной стойкости, с какой он держался, погребая с матерью едва не самого себя. Только испытав на собственной шкуре, я понял, что тогда в гробу перед ним лежала совсем не жена, а больше пятидесяти лет счастливой жизни – а за её гробом – лишь несколько серых, мучительных лет существования.

Кому нечего вспомнить – пусть дважды бросит в меня камень и трижды хлопнет по морде. У каждого в копилке лет найдется, что пережить по второму кругу: одному в паровозик с папой сыграть, а второму заглянуть в глаза родному человеку и сказать спасибо, или же попросить прощения…

Помню, по воскресеньям бабушка вставала до зари, месила тесто и стряпала пирожки: румяные, со смородиновым вареньем внутри. Какие же они были вкусные… Пожалуй, останусь еще на один сеанс.

Интервью с Богом.

12

Однажды мне приснилось, что я беру интервью у Бога.
“Так ты хочешь взять у меня интервью?” - Бог спросил меня…
“Если у тебя есть время”, - сказал я…
Бог улыбнулся.
“Мое время это вечность. Какие вопросы ты хотел мне задать?”
“Что больше всего удивляет тебя в людях?”
И Бог ответил…
“Им наскучивает детство, они спешат повзрослеть, а потом мечтают опять стать детьми “.
“Они теряют здоровье, зарабатывая деньги… А потом теряют деньги, восстанавливая здоровье”.
“Они так много думают о будущем, что забывают настоящее настолько, что не живут ни в настоящем, ни в будущем”.
“Они живут так, как будто никогда не умрут, а умирают так, как будто никогда и не жили”.

Его рука взяла мою, и мы помолчали некоторое время…

И тогда я спросил:
“Как родитель, какие уроки жизни ты бы хотел, чтобы твои дети выучили?”

“Пусть знают, что невозможно заставить кого-то любить их. Все, что они могут сделать, это позволить себе быть любимыми”.
“Пусть знают, что нехорошо сравнивать себя с другими”.
“Пусть учатся прощать, практикуя прощение”.
“Пусть помнят, что ранить любимого человека можно всего лишь за несколько секунд, но чтобы залечить эти раны, могут потребоваться долгие годы”.
“Пусть поймут, что богат не тот, у кого больше, но тот, кто нуждается в меньшем”.
“Пусть знают, что есть люди, которые их очень любят, просто они еще не научились выражать свои чувства”.
“Пусть осознают, что два человека могут смотреть на одно и тоже… а видеть это по-разному…”
“Пусть знают, что простить друг друга недостаточно, надо так же простить самих себя.”


“Благодарю за твое время”, - сказал я робко. - “Есть еще что-то, что ты хотел бы передать своим детям?”

Бог улыбнулся и сказал:
“Пусть знают, что я здесь для них… всегда”.