Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Легко ли быть Богом?

Легко ли быть Богом? А Ты попробуй. Сначала полюби. Легко любить добрых, щедрых душой, умных, красивых, интересных и талантливых. Хотя бы близких по духу. А Ты полюби тех, кто плюёт в душу, кто плодит низость и бьёт в спину, полюби тех кто предаёт и лжёт.


Полюби, зная, что ничего не изменится, и эти люди не станут лучше благодаря твоей любви. Они сожгут, распнут, даже не добьют до конца, бросив мучиться. А Ты прости. Всё прости и продолжай любить. Искренне, не щадя себя, глубоко, как любят идеал, как матери любят сыновей, как женщина любит мужчину, как скрипач любит свою скрипку, как способен любить только Бог. Когда этого станет мало — распахни грудь. Пусть твоя душа станет проходным двором, для каждой боли, для каждой беды. Для любой судьбы, уже потерянной в бездне времён, или только грядущей.

Любишь? Чувствуешь себя героем? Уже видишь образ светлого мученика, страдающего в любви за всё пропащее человечество?
Выкинь такую любовь на помойку, мазохист, и полюби снова. Вне добра и зла, вне разделения мира на принципы человеческой морали хорошо и плохо, вне сытого счастья зверя и импульсной невралгии боли. В осознании вечной гармонии сущего, лишённого тех ошмёток чувств, которые таскает каждый человек и пытается приделать к каждому камню, каждой травинке и ко всем себе подобным. Выйди за рамки суждения по себе. Начни, пожалуй, с этого, потом возвращайся, расскажу, что делать дальше. И тогда уже Ты мне расскажешь, легко ли быть богом. И поверю я тебе только тогда, когда Ты улыбнёшься и скажешь: «Легко».

(Аль Квотион «Слово, которого нет»)

Агни Йога. Озарение

Листы Сада М. Озарение. II. IV. 12

Как всё казалось тленным! Наши ученики, появляясь в последний раз на земле, испытывают чувство одиночества и оторванности. Лишь сознанием понимаем ценность земли, но ничто не заставляет оглядываться назад, если дух свой ларец уже уложил. Главное — модификация человеческого чувства радости. И какая может быть радость, когда сознаёшь несовершенство жизни? Но когда дух касается размеров Космоса, то радость заменяется сознанием возможностей.

И когда Я шепнул — твоя радость уйдёт, — имел в виду переход человеческой радости в космическую уявленную концепцию, как бы попадаем в безвоздушное пространство. Лучи новой жизни окутывают лучше полога от москитов, и не надо напрягать себя к земле — в этом гармония, когда работаем для земли. Для посторонних это сущая чепуха, но вы поймёте, как можно ловить и растить каждую чистую земную мысль, не прикасаясь к современности.

И когда от Христа и до былинки черта проведена, тогда только покрыто пространство занятий.

Велико знание отсутствия смерти. Все забыли — иначе жили бы.

***

Листы Сада М. Озарение. II. V. 18

Теперь спросите, почему нужно одиночество последнего воплощения? Это очень трудно объяснимое условие с точки зрения земли, но непреложно и просто, как только переходите черту бытия земли. Даже на обычном явлении подхода к пристани можно подметить подобное явление. Жизнь корабля прекращается, кончается явление пути, и пассажиры заняты вопросом выгрузки, и совместные недавние занятия кажутся несуществующими. Как больше чувство организма, приближающегося к совершенно меняющему условию. Как чутьё течение устремления к средствам выражения последнего действия.


Листы Сада М. Озарение. II. VIII. 16

Для сознательно развитого духа время пребывания в астральном плане могло бы ограничиться промежутком сорока дней, но различные земные условия продолжили это время до нескончаемости. У унесённых с земли несчастное сожаление привязывает их.

Лучше всего представлено последствие в легенде о Лоте. Для новой жизни они вышли из города, лишь одно условие было им поставлено — не оборачиваться, но жена Лота обратилась и привязала себя к земле.

Религия говорит: идущий к отцам с ними пребудет. Идущий к Ангелам с Ними пребудет; идущий к Богу с Ним пребудет. Значит, назначивший себе наибольшее движение получает лучшее достижение. Потому лучшее напутствие идущему от земли будет — спеши, не оглядываясь.

Как же с близкими? Но чем выше станешь, тем лучше и ближе их увидишь. Конечно, обычна задержка в последних близких, потому сокращение астрального плана зависит от правильной кооперации.

Чем выше, тем приятнее пребывание, и на границе ментала можно духу отдохнуть, ибо там дух уже подвержен высоким притяжениям. Но надо сознательно миновать низшие слои. Надо, чтобы взрыв сознания мог перебросить ядро духа как можно дальше. Потому так важен момент перехода, чтоб послать себя к высшим слоям. Очень трудно, зацепив низшие слои, потом подняться.

Если состояние духа позволяет, гораздо лучше употребить последнюю вспышку эманации нервов для полёта, так низшие слои будут редеть. Важно уничтожить атмосферу низших слоёв, которая не будет давить на землю. Кооперация сверху и снизу даст скорейшие следствия.

Правильно замечено о переходе без сознания. Этому легко помочь, если предварительно будет закреплено желание высокого полёта, тогда эманация нервов действует почти автоматически.

Очень хороши молитвы о блуждании души, но одно в них не верно — они твердят об успокоении, тогда как правильнее было бы твердить — спеши.

Прочитать и запомнить это нужно каждому, он поможет не только себе, но и мировому плану.

Письмо...

Слушай Бог, я хочу попросить за одного человека…
Не святого паломника и не за старца в рубище…
Я хочу, чтобы ты там посмотрел у себя по сусекам …
И послал ему счастье, не сейчас, так хоть в будущем…
Ты сними с него клятвы, обеты, грехи, все, что нужно…
Пусть дождей поменьше над ним будет,сам посмотри…
Хотя если подумать,то это, наверное,все наружно…
А ты сделай так, чтобы у него не крошилось внутри…
И потом расскажи мне Бог, ну или дай весточку…
Что есть кто то, кто всегда спросит, что у него болит…
Пальцы целует, читает ему стихи из тетради в клеточку…
Дышит между лопатками, и молится, пока он спит…
Только прошу тебя Бог, ты как мужчина должен понять…
Я смотрю на него издалека и не успею подойти ближе…
Просто, нет сил,а я уже не смогу его больше терять…
А сам он, наверное, все свои раны и не залижет…
Ну, я понимаю Бог, скажешь, а что я взамен могу дать…
Вижу, что мудрый и веришь как мне слова эти дались…
Сам реши, что захочешь, бери за свою для него благодать…
Мне предложить уже больше нечего, одни шрамы остались…
Ты меня знаешь, я за себя никогда, ни о чем не просила…
Мне и на блюдечке как то ни разу ничего не досталось…
Хочешь, буду молиться тебе за него пока хватит сил…
Только сделай счастливым честно,а не так чтоб казалось…

© Шотландский Виски

Переход между жизнью и смертью…

Переход: между жизнью и смертью… — этот переход прекрасен! Именно сегодня моему партнеру задавали вопрос, почему он не рассказывает об этом. Мой партнер ответил: «Крайон, как правило, об этом не говорит.» Но сейчас я расскажу, потому что я хочу, чтобы вы это услышали. Я хочу сделать эту запись для вас, прямо сейчас, чтобы вы это услышали. Интуитивно — интуитивно — даже самые просветленные из старых душ, реально не знают: Что происходит в тот момент, когда они в последний раз закрывают глаза. Вы надеетесь. Это — та правда, с которой вам приходится иметь дело… и вы дéржитесь за это… и вы опираетесь на это: «Умирать — это нормально»…

[Spoiler (click to open)]Я уже рассказывал вам: Это — даже более чем нормально: Это процесс! [улыбка Крайона] Это тот процесс, при помощи которого старые души распространяют на этой планетемудрость: Вы возвращаетесь более мудрыми, чем были в тот момент, когда вы уходили! Это подобно тому, как если бы вы пошли в школу, завершили обучение, и вернулись к следующему учебному году. И так — абсолютно для всех. Вся трудность состоит в том, дорогие, что вы не достаточно долго живете, а это вскоре изменится.

Три дня после умирания

Но «что же» происходит, когда вы умираете? Прямо сейчас я хочу раскрыть, прояснить всего лишь несколько моментов: лишь три момента… По той причине, чтобы вы могли отпраздновать это!

Интуиция заставляет большинство религиозных систем верований утверждать, что посмертное путешествие… куда-то… «у кого куда»… [усмешка Крайона] занимает по крайней мере три дня! Так это принято в еврейской традиции, или в мусульманской традиции — во всех самых древних традициях на планете — и у коренных народов это так же: У всех них имеется трехдневный период траура, или такой период, когда вы не можете побеспокоить тело, или же предусмотрены какие-то специальные обряды и правила — то есть, «правило трех дней». И, дорогие, это идет от интуиции в отношении того, сколько времени занимает перестройка от воплощенного в теле сознания Человека к ангельскому присутствию, которое и есть то, «кто вы есть» в божественном состоянии.

В связи с этим, все они поступают очень по-разному, в зависимости от их веры, или от того, к какой духовной системе они принадлежат. Какие-то из них говорят, что это «трудный период». Какие-то говорят, что вы отправляетесь в некое «промежуточное место», где вы пребываете в страхе и беспокойстве. Какие-то утверждают, что вам предстоит какое-то «судилище». А кое-кто говорит, что это «состояние полного успокоения», в котором вы будете пребывать… [усмешка Крайона].

Всё нормально! Источник Творения — вот, куда ты возвращаешься… Давайте назовем это — Родительский Источник… Давайте назовем это — Величайшая Любовь во вселенной… к которой ты направляешься… и которая есть внутри тебя, даже прямо сейчас.

Чистая Любовь Бога… Всю свою жизнь ты стремишься найти её, установить с ней контакт. И когда ты в последний раз закрываешь свои глаза, когда тело уже утрачено — тогда происходит перестройка, и у тебя есть три дня на то, чтобы [Крайон, как бы «окутывая нас» легкостью и возвышенностью:] научиться летать… снова… И ты начинаешьвспоминать… И свет становится ярче… И начинает возвращаться радость… И Источник Творения начинает играть свою музыку, которую ты потерял… [Крайон, со слезами в голосе:] И в каком-то смысле «ты плачешь» от радости и воспоминаний, которые говорят тебе: «Я снова дома! Больше нет страданий! Наоборот, есть непередаваемая, невероятная Радость… Воспоминания… и чудесное Пение!..» И ты больше не переживаешь за тех, кто остались: потому что ты знаешь, что скоро им тоже предстоит пройти через это, и они будут с тобой… К тебе снова возвращается более грандиозная картина… И затем: ТЫ — един с Богом!!!

И «Да!», — тут же появляются планы вернуться и вновь пройти через всё это, потому что вы ни за что не пропустили бы окончания обучения, дорогие! Вы — в новой энергии, воспользуйтесь ею. Мы уже говорили о том, что Переход между жизнью и смертью — прекрасен!.. И я хочу, чтобы вы помнили об этом…

Те, кто присутствуют в этом зале, и кто переживают о том, что с вами будет: Вы улыбнётесь! Те, кто увидят это, скажут: «Ну, всё!» [смех Крайона]. Ведь обычно люди не улыбаются, когда умирают… Они бы делали это, если бы они знали о том, что последует! Дорогие, те из вас, кто будут стоять рядом с любимым человеком, которого больше нет с вами… [Крайон, проникновенно:] Я призываю вас: Поднимите ваши руки с приветствием, и ОТПРАЗДНУЙТЕ тот факт, что он остаётся, он не покидает вас, хоть и пребывает в иной форме, и он празднует Любовь Бога вместе с вами! Это — совсем не то, что вы себе представляете. Единственная боль, которая присутствует в смерти — это боль тех, кто остаются, и кто считают, что ты ушел, хоть ты и не ушел… Потому что такова линейность! Такова ваша завеса, которая удерживает вас, мешая вам увидеть этупрекрасную Систему!..

Мудрость распознавания

Этот дворец — дворец постижения мудрости, и именно поэтому прежде, чем мы закончим, мы просим вас быть мудрыми, старые души! Мудрые старые души — это те, кто не подвержены предубеждениям или страхам, которые навязываются им другими. Это те кто, в первую очередь, полагаются на свое собственное распознавание, на свой собственный механизм выбора, чтобы узнать, что реально, а что — нет. И именно этот механизм подскажет вам, реально ли то, о чем я рассказываю, или нет…

Это — действительно самое главное, самая суть, не правда ли? Бог есть у тебя внутри? Позволил ли ты… позволил ли ты уже себе поверить в это?

Существует рука, протянутая к тебе: Она ТВОЯ! Она называется «Высшее-Я». Она ожидает рукопожатия с твоим «Телесным-Я», — если ты позволишь. И так будет всю твою жизнь! Оно не станет стучаться в дверь, оно не будет тебя толкать, не будет создавать шума, — оно просто ожидает тебя, чтобы ты открыл дверь, и оно вошло.

Такова красота Любви Бога. Она позволяет Человеку выбирать: принять ее Свет или же нет…

И такова истина и мудрость этого дня.

И это так.

Крайон

http://kryon.su/krayon-perehod-mezhdu-zhiznyu-i-smertyu.html

Tableaux Vivants - Sutri (VT)




Все работы соответствуют Караваджо и по порядку появления:

01 - Священное захоронение
02 - Восторг Марии Магдалины
03 - Мученичество святого Петра
04 - обезглавливание святого Иоанна Крестителя
05 - Джудит и Олоферн
06 - Бич Христов
07 - Мученичество святого Матфея
08 - Объявление
09 - Остальная часть полета из Египта
10 - Нарцисс
11 - Воскрешение Лазаря
12 - Экстаз святого Франциска Ас

Власть – Жертва

Когда Курновуу Правитель
Созидал Золотые Врата,
Он стремился во храм,
Но все же донес свою жертву.

Когда Соломон искал власть красоты,
Когда символом Суламифи был показан
Символ нечеловеческой правды,
Он все же остался царем
И донес свою жертву.

Когда духовный учитель Тибета Аллал-Минг
Стремился в горы, где впервые предстал ему Бог,
Он все-таки остался в долине
И принял чашу.

Когда шейх Россул ибн Рагим
Стремился передать власть сыну,
Он все же услышал Голос
И отдал все, чтобы дойти.

Когда учитель Ориген отдавал
И телесное, и духовное, лишь бы
Научить их последнему преданию Христа,
Он все же сохранил тяготу Учительства.

Когда Сергий из Радонеги уклонился
От престола Митрополита,
Когда Он стремился говорить со зверьми,
Он все же остался строить дома Общежитий,
И Он сохранил около себя учеников.

Когда Акбар, названный Великим,
Слагал камни единения церкви,
Душа Его стремилась под дерево мудрости,
Где сходило Ему просветление,
Но Он все же остался на ступенях трона.

Зная, что есть подвиг,
Зная, что есть власть-жертва,
Если, утверждая завоевание, произнесете:
– Господи, да минет меня чаша сия! -
Значит, вы уже имеете право творить,
И дух ваш уже несокрушим.

Неси свой крест...



Неси свой крест!!! Не говори, что тяжко…
Кому-то в этот миг в сто раз сложней…
Но не носивши ближнего рубашку,
Судить его грехи вовек не смей…
Не истоптав в его лаптях дорогу,
Ты о его ошибках не суди…
Носи в себе не гнев на мир, а Бога…
И даже если нету сил – иди!

Неси свой крест, когда тоска сжимает
Твоё больное сердце до крови…
Когда тебя уныние съедает,
И, кажется, что в мире нет любви,
Себе тверди, что счастье есть на свете,
Ведь это не обман, и есть оно…
К примеру, мама, дом, семья и дети…
Любовь всегда со счастьем заодно!

Неси свой крест, когда друзья стреляют
В твою больную спину, в трудный час…
Так Бог тебя от тех освобождает,
Кто мог предать больнее в сотни раз…
Когда ты хочешь новую квартиру,
Кричишь «Молитвы Богу не слышны»,
Он сделает, что ты захочешь мира
В стране, что погибает от войны!

Неси свой крест!!! Чужой не примеряя…
Как стать дельфином птицу не учи…
Но если миллион свечей сгорает,
То их спасёт огонь одной свечи…
Вот так и ты, тепла отдай немного,
И ничего не требуя вернуть,
Почувствуешь, как много в сердце Бога…
А хочешь быть счастливым, значит – будь…


© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт
<img src="https://ic.pics.livejournal.co

Стихи Шри Ауробиндо в переводе Анандам Ганеш (Олег Скрипченко)

Рождение Греха

ЛЮЦИФЕР . СИРИУС.


[Spoiler (click to open)]ЛЮЦИФЕР

Каким могучим чувством несказанным,
О Сириус, Ты возбуждён?
Твоё умиртворенье немирское, могуществом низверглось
И глаза,
Что были Божьими в спокойствии блаженном,
Струят людской сердечности волнующийся жар.

СИРИУС

О Люцифер, сын утра, Ангел!
Твоё искусство высшее, в создании судьбы.
Тебе дано, с Твоим магическим воззреньем,
Неодолимость смертности перед Твоим величием склонить.
С лучистых неба стен, всем править миром.
По меньшей мере, так не счастие ли то,
Настойчивости принц, Богов неутомимых?
Богов что трудятся,
Но чувствуешь ли Ты - здесь скука ангельская полонила всё?
Где пламя высшее, величественность страсти,
Тебя ли смог я в этом убедить?
По мне так очевидно это,-- Что
Вся наша вечность так длинна, к тому же и тосклива для служенья
И существует это слово, мысль, что более божественны.

ЛЮЦИФЕР

О Сириус, я выскажу то слово -
Не Сила ль то?

СИРИУС

Нет Люцифер - Любовь!

ЛЮЦИФЕР

Любовь?
Так то была Любовь, что триллионы лет
Давала мне инстинкты и желаний необъятность
Для действия, активности. - Померкло то.
Другой и более великий пыл пришёл.
Меня вознёс и я увидел мир
Неизмеримо более обширный.
Я вижу небеса, что полнятся величием и радостью лазурной.
Я вижу изобилье миллионов звезд.
О Сириус,
Каким путём сей мира властелин стал властелином?
Не захватил ли он контроль, низвергнув древнего немощного владыку прочь,
От власти с незапамятных времён.
Или пришёл Он мирными путями,
По дозволенью иль в наследство получив,
Всё то, чем он является сегодня?
Иль если в самом деле есть Он вечный и извечно правит,
Так нет ли тех пределов Его владеньям безграничным
Незатемнённый уголок в том космосе бескрайнем,
Который я сумел бы захватить,
Себя воздвигнув императором великим,
Такой же вечностью правленья обладать.

СИРИУС

Ангел, мысли эти так могучи как Ты сам,
Но меркнешь Ты, к чему же бунтовать?
Коль Он велик, то завоёвывать и мучить, что с того?
Та вечность страшного и горького возмездья,
Твоей погибелью стать может, а не царствием извечным.

ЛЮЦИФЕР

Уж лучше, чем по прежнему служить столь вожделённо, --
Добиться принуждением свирепым и глухим,
Смотря сквозь времени всю необъятность,
На тот один недолгий час покоя, отдыха
И обрести взамен
Железную необходимость и самовлюблённостью упиться,
За мирозданье, за возможности, свободу.

СИРИУС

Так Ты намерен?

ЛЮЦИФЕР

Сириус, нет, не намерен я ещё, я чувствую.

СИРИУС

По мне, так ощущение, внутри, активной силы
Влечёт меня к работе,
Как-то, движенье Солнца, звёзд
И пламень безудержных сквозь пространство,
Бегущих штормовых ветров.
Но чувствовал её прикосновенье, я как сладость, как весну.
И слышал я ту музыку восторга,
Щемящий сердце пульс медвяный, сладкий
Той нежной радости с трудом переносимой.
О где же, где, есть тот один,
Кто чувствует ответное блаженство?
О Люцифер, Ты из любви начал свой тяжкий труд.
Так что же есть Любовь?

ЛЮЦИФЕР

Желанье то великое, чтоб помогать, служить.

СИРИУС

То не по мне.
В объятьях слиться, раствориться и смешать два бытия в одно круженье духа.
И во взаимной радости упасть, нахлынувший прилив,
Вот то, что я ищу.

ЛЮЦИФЕР

Так Он позволит?

СИРИУС

Исключено, я чувствую запрет.
Вот кто-то высказал то слово, чей смысл не смог я уловить
И - Грех - его назвал.

ЛЮЦИФЕР

То слово новое, так-же как вещи эти все.

СИРИУС

Не знаю я, кто был он тот,
Смеялся он и говорил
--Грех, грех родился в этом мире,
--Восстал вдруг и переменил местами,
--В Сириусе он и в Люцифере
--Звезду вечернюю с той утренней звездой.
--Возрадуйся, о мир!
И я увидел, будто бы во сне,
Взметнувшийся из разума того и в мой вошедший вдруг,
Прекрасный женский образ, великой красоты
И всё ж ужасный он, тревожный, чувственности полный,
С угрозой безымянной.
И мир был полон шумом столкновений и стенающих гласов.
То кажется мне, Ангелы и Боги и люди
Сражались яростно за то, чтоб облачения её коснуться
И место то занять, у стоп её прекрасных и зловещих.
Вопящих: Дочь Люцифера,
Вот он наш сладкий, обожаемый и всемогущий грех!
Поэтому к Тебе пришёл я.

ЛЮЦИФЕР

Сириус, так ожидай её рожденья, коль быть она должна.
К тому, Я знаю, торит путь необходимость
Всего бескрайнего пространства мирозданья.
И даже Он, быть может, подчинится,
Незнающий, по принужденью.
Когда же время подойдёт,
С тобою мы обсудим ещё раз, что делать станем мы.
http://integralyoga.ru/yoga/knigi/aurobindo_poems/stihi_aurobindo_skripchenko
<img src="https://ic.pics.livejournal.co

О грехопадении и о фиговом листе.

Ведь вы читали легенду о паденьи Человека. Слова ее наивны и скудны. А вот значение возвышенно и тонко. Тот человек, который родился из глубины божественной души, был как младенец, вял и флегматичен. И наделен он был способностями Бога, но, как все дети, ничего о них не знал и не использовал. Хотя таланты бесконечны.
[Spoiler (click to open)]И как зерно, что возлежит в красивой чаше, жил Человек в саду Эдема. Ведь в чаше зерно останется зерном, и никогда то чудо, что в нем хранится, миру не явится. Однако если в почву зерно то посадить, которая сродни его природе, то треснет кожица, и чудо совершится.
У Человека же нет почвы что сродни его природе, куда бы мог он посадить себя и так раскрыть свои таланты.
Лицо его ни в чем не отражалось, похожих лиц не видел он нигде. И слух его не слышал голоса другого. Ни с кем не билось сердце в унисон.
Один, совсем один был Человек в том мире, где каждый парой наделен, и путь свой знает, и по нему идет. Чужим себе тот Человек казался, себе был незнаком, не знал трудов он, забот не ведал, не знал он о дороге, что каждого ведет. И сад Эдема для него был колыбелью, в ней пребывал в блаженстве безучастном и ничего не жаждал он, ведь все, что нужно, имел вокруг себя.
В саду же том росли два древа — Древо Жизни и Древо Добра и Зла, он мог до них достать. И все же не протягивал он руку, чтобы сорвать плоды их и отведать. Ведь вкус его и воля, мысли и желанья, и даже жизнь его — все было в нем, но спало, спокойно часа ожидая своего. И сам себя раскрыть никак не мог он. Потому помощника пришлось ему создать, создать ту руку, что направляла бы его и помогла бы ему себя раскрыть. А материалом стал он сам.
Подумайте, друзья, откуда помощь могла придти бы, как не из себя, божественности полного? И это очень важно.
И Ева не была иным ведь чем-то, она его же плоть и кровь. И не другое существо, а сам Адам себе стал парой. Так стало два Адама — Он-Адам и рядом с ним — Адам-Она.
И одинокое лицо без отраженья приобрело себе и зеркало, и друга. И имя, что человек не вымолвил ни разу, наполнило теперь сады Эдема звучаньем сладостным, а сердце, что в груди до той поры молчало одиноко, теперь забилось громко в союзе двух сердец.
И так потухшее огниво, столкнувшись с камнем, вспыхнет. И так свечу, огня не знавшую, зажжете вы, но с двух сторон.
Одна из них свеча, фитиль — другая, а свет един, хоть кажется, что с разных он горит сторон. Вот так и семя то, что в чаше безмятежно пребывало, нашло себе ту почву, что любовно его взрастит и тайны все раскроет.
И так Единство, себя не знавшее, Дуальность породило, чтоб через напряжение и противостоянье себя познать оно смогло. И в этом образ верный человека и с Богом сходство и подобие его. Ведь Бог — Сознанье Высшее — то Слово произнес. И Слово, и Высшее Сознанье, в союз вступив, Святое Пониманье образуют.
Дуальность — то не наказанье, а лишь процесс, который порожден природою Единства, необходимый для раскрытия божественности в нас.
Как глупо, и наивно думать по-другому! Как глупо верить, что подобный, огромной важности процесс, закончить можно за семь десятков лет! Да хоть за семь десятков миллионов лет!
Неужто Богом стать — такая малость?!
Неужто Бог жесток и скуп настолько, что, обладая вечностью в руках, он человеку дал лишь семь десятков лет, чтоб тот пришел к Единству и в сад Эдема он вернулся, осознавая полностью свою божественную суть?
Да, долог путь Дуальности, и глупы те, кто числом его хотят измерить. Ведь вечность даже звезд рожденья не считает.
Когда Адам бездейственный и вялый был разделен на половины, тогда он стал активным и движением наполнился, и к творчеству способности раскрыл, и сотворить он мог себя.
Какое действие он совершил, чтоб стать дуальным? Отведал плод Добра и Зла, тем самым разбив свой мир на части, как Бог его же разделил. И все вокруг вдруг стало не таким, как раньше — безразличным и невинным. Хорошим и плохим, полезным, бесполезным, приятным, неприятным вдруг стало все — два лагеря, стоящих друг напротив друга, меж тем, как раньше единым было все.
А змей же искуситель тот, что Еву уговорил отведать плод Добра и Зла, тот змей, я говорю, ни кем иным был, как голосом, идущим из глубин, а голос тот, влекущий и всесильный — то зов Дуальности самой, активной, но опыта лишенной, что хочет действовать и опыт получить.
А то, что Ева первой услышала тот глас и подчинилась, отнюдь не мудрено. Ведь для того и создана была, чтоб силы разбудить, в Адаме спящие.
И много раз вы с замираньем сердца историю читали, как тайком по саду Ева пробиралась. И нервы на пределе, а сердце, как птица в клетке бьется, готово выпрыгнуть наружу. Вот она крадется, оглядываясь, в страхе приседая, чтоб незамеченной пройти. И вот он, плод заветный — лишь руку протяни. И увлажнились уста ее, рука дрожит, едва касаясь плода. Следите вы за ней, дыханье затаив. Вот Ева плод срывает, и сладкий сок той мякоти, нежнейшей, ей губы оросил. Его кусает, чтобы отведать сладости мгновенной, которая проклятьем обернется ей вечным и ее потомкам.
И разве не желали вы всем сердцем, чтоб Бог ее предупредил, не дал бы ей совершить поступок безрассудный, чтоб появился в тот момент, когда она уже была готова отведать вкус плода? В истории он так не поступает. Он появляется потом, когда уж поздно, и что-то изменить уже нельзя. И разве не мечтали вы о том, чтобы Адам настолько смел и мудр был, чтоб не поддался Евы искушенью и не вкусил плода?
И все же Бог им не мешал, и вот Адам, не удержавшись, плод отведал сей. Ведь не хотел бы Бог, чтобы подобие Его да не подобно Ему было. Он сам составил план, он сам того хотел, чтоб человек пошел путем Дуальности и волю свою он обнаружил и свой план, и стал чтоб он единым с Пониманьем. Что ж до Адама, то не мог он удержаться, чтоб плод тот не вкусить, предложенный женой. То было просто неизбежно, ведь жена его тот плод отведала, а оба они единой плотью были, каждый за действия другого отвечал.
Разгневался ли Бог, разбушевался, из-за того, что Человек отведал плод с Дерева познания Добра и Зла? Бог запретил. Он знал, что так и будет, что Человек не сможет противостоять, да Бог и сам того хотел, но только знал он о последствиях и захотел предупредить, чтоб Человек, вкусив плода, был в силах выдержать то испытанье. Да так и получилось. Выносливым и стойким оказался Человек. И плод он тот отведал. И с испытанием столкнулся.
А испытаньем Смерть была. Ведь став активным, разделенным надвое, по воле Бога, не стало больше Человека единого, он умер, уступив другому место. Поэтому и Смерть — не наказанье, а фаза жизни, присущая Дуальности. Дуальность тенью наделяет всех. И вот Адам увидел в Еве тень свою, и Смерть их Жизни тенью стала. Но оба, и Адам, и Ева, хоть по пятам преследовала Смерть их, продолжили свой дальше путь без тени, поскольку в Боге жизнь они вели.
Дуальность — парадокс, рождающий иллюзию противоречий, как будто борющихся меж собой. Но, говорю я вам, на самом деле они нужны друг другу, неразлучны, друг друга дополняя, наполняя друг друга до краев. И вместе они стремятся к общей цели, создавая мир, единство, гармонию Святого Пониманья. Иллюзия рождается средь чувств и ощущений, и будет жить она так долго, как долго будут чувства жить.
И вот, когда Отец позвал Адама, уж после, как глаза его открылись, Адам ответил: «Слышал глас в саду Эдема Я и испугался Я, ведь Я был обнажен, и устыдился наготы своей, решил Я спрятаться тогда. А женщина, что создал для меня ты, дала мне плод, и Я его вкусил».
А Ева же была самим Адамом, его же плоть и кровь. Но вновь родившееся Я Адама решило, что оно другое, чем Ева, Бог и все созданья божьи, решило, что отдельно и независимо оно.
Но оно иллюзией являлось, другое, независимое Я. Обманом стала личность, от Бога отделенная, для только что открывшего глаза Адама. Личность та родилась, чтоб через смерть познал Адам себя, познал себя как Бога. Растворится, уйдет она, когда померкнет внешний глаз, а внутренний откроется и светом озарится. Хоть и сбила с толку иллюзия Адама, только все же влекла к себе, собой очаровала. Так притягательно иметь Я собственное для того, кто не имел Я никакого, кто ничего не знал о том, что можно Я иметь.
И личность иллюзорная Адама поймала его в сети, соблазнила, к себе звала. И, несмотря на то, что он стыдился ее, ведь слишком нереальной, неприкрытой она была, расстаться с нею он не изъявил желанья, в нее всем сердцем тут же он влюбился, со всей своей изобретательностью, вновь рожденной. И листья фигового древа связал он вместе, сделал он прикрытие себе, и им прикрыл он личность нереальную, ту личность, что была обнажена, чтоб не смогло всевидящее око Бога проникнуть в нереальность ту.
И вот Эдем, блаженное незнанье покинули Адама, листом прикрытого и разделенного на части, и пламя разгорелось между ним и Древом Жизни.
И Человек ушел из сада сквозь врата двойные, врата Добра и Зла. Вернется он назад через единство, через ворота Пониманья. И к Древу Жизни, уходя, спиной он повернулся, но Древо то увидит, возвратясь. Сбой долгий и тяжелый путь он начал, стыдясь себя и наготы своей и фиговым листочком прикрываясь, свой стыд чтоб никому не показать. В конце пути придет он снова к саду, но неприкрыт он будет в чистоте и наготою будет любоваться.
Случится то не раньше, чем испытанье он преодолеет и сможет через Грех освободиться от Греха. Ведь сам себя погубит Грех. И что такое грех, как не листок тот фиговый?
Да, грехом является ограда, что разделяет Бога с Человеком, что разделяет его Я на преходящее и неизменное.
Вначале был лишь фиговый листок, затем он превратился в кучу листьев, потом оградой плотной стал. С тех пор, как Человек свою невинность от Бога заслонил, он продолжает трудиться рьяно, возводя ограды все крепче, все надежнее, стараясь себя от Бога отделить.
Ленивые безмерно рады листы свои латать обрывками заплаток, что их трудолюбивые соседи случайно на дороге обронили. И каждая заплатка на одежде Греха грехом является сама, ведь служит, чтобы стыд увековечить, то чувство, что явилось самым первым и самым сильным чувством человека в момент, когда себя от Бога он отделил.
Заботится ли Человек о том, чтоб стыд преодолеть? Увы! Напротив, он стыд преумножает.
Его искусства и ученья все — не что иное, как прикрытие стыда, листочки фиговые.
Его империи, религии и государства, его национальности и войны — не что иное есть, как фимиам, курящийся для фиговых листов.
И кодекс чести, то, что истинно и ложно, законы справедливости, его бесчисленных законов свод — то разве не попытки стыд прикрыть?
И то, что он так ценит безделушки и правила навязывает там, где не должно их быть, да и попытки неизмеримое измерить —• не заплатки ль на сотни раз залатанном листе?

И жажда удовольствий ненасытная, тех наслаждений, что полны страданий, и жадность до богатств, что душу точит, и жажда власти, что порабощает, и страстное желание величья достичь, достоинство преуменьшая — все те же фартуки из фиговых листов.
В своих попытках жалких наготу свою прикрыть надел он слишком много на себя. Со временем одежда так тесно к коже приросла, что кожей стала. И вот теперь ему не отличить, где он, а где одежда, что служила ему прикрытьем от стыда. Он задыхается и молит о прощеньи, желая скинуть груз одежд. И много делает он для того, чтобы придти к свободе, но, однако, не делает он главного, того, что помогло б ему свободным стать — он груз тот не бросает. Желая снять одежду лишнюю, цепляется он с силой за нее.
Грядет уж срок его освобожденья. И я пришел помочь вам одежды ваши снять, отбросить рваные обноски, передники из фиговых листов, чтоб помогли вы всем, кто тоже хочет от груза тяжкого освободиться. А я же путь вам укажу, но каждый должен сам пройти свой путь, как не было бы больно.
Не ждите чуда, что вас спасет от вас самих, и боли вы не бойтесь, ведь Пониманье обнаженное всю вашу боль развеет и в радости экстаз оборотит.
Лицом к себе вы повернетесь с Пониманьем, и Бог вас спросит: «Где же вы?» И вы не станете стыдиться, и бояться, и прятаться от Бога. Вы будете тверды, божественно спокойны. Произнесете вы в ответ: «Узри нас, Бог — вот наши души, наши существа и мы с тобой едины. Стыдясь, боясь, испытывая боль, мы долго шли извилистой тропою, дорогою Добра и Зла, что уготовил нам ты на заре Времен. Вперед нас побуждала Ностальгия Великая идти, а Вера Сердце поддерживала, груз же Пониманье с плеч наших сняло, и обмыло раны, и вновь в твое присутствие святое нас привело. Теперь обнажены мы от Зла и от Добра, от Жизни и от Смерти, обнажены от всех Дуальности иллюзий, обнажены от самых разных «Я», и «Я» божественное, всеохватное не нужно прятать нам. Без фиговых листов, что прикрывали нашу наготу, стоим мы пред тобой, стыдиться нечего нам, нечего бояться, ведь твоим светом мы озарены. Смотри, едины мы. Мы все преодолели».
И с бесконечною любовью Бог обнимет вас и тут же отведет вас к Древу Жизни.

Книга Мирдада.